“Киборг” рассказал правду про будни в донецком аэропорту

Редакция Днепровской Панорамы

kiborg.jpg

— На войне с самого начала. За свои деньги купил бронежилет и каску. В первый бой шел с двумя ножами. Потом уже имел трофейные автомат, пулемет, – рассказывает  27-летний киевлянин Антон Окороков. У него позывной «Бес». Поехал воевать на Донбасс добровольцем. 90 дней защищал донецкий аэропорт. На прошлой неделе вернулся в Киев подлечиться, – пишет gazeta.ua.

Встречаемся возле памятника Григорию Сковороде на Подоле. Антон в легком спортивном костюме, капюшон натянут аж до глаз. Перебегаем дорогу в 200 м от пешеходного перехода. Антон рукой показывает машинам, чтобы остановились. Заходим в кафе «Академия». Заказываем кофе с молоком.

— Когда ехал на Донбасс, мыслей о смерти не было. Всем ребятам говорю: «Каждый воин-патриот должен жить для Украины, а не умереть ради нее». Аэропорт обстреливают постоянно. Дежурили по два часа, потом могли немного подремать. Спали на карематах в бронежилетах и касках. Со всех сторон обкладывались ящиками, чтобы осколки не мешали. Оружие бойцы всегда держат возле себя. У каждого оно как-то называется — Наташа, Катя, Таня. Свой автомат назвал Дашей. Многим ребятам лучше спится, когда стреляют. В Киеве трудно засыпать. Вокруг очень тихо, а это вызывает подозрение. Часа четыре верчусь в кровати, чтобы заснуть. В аэропорту страшно постоянно. Одних это чувство подавляет, а других стимулирует. Когда чувствовал страх, съедал шоколадку. Всегда имел с собой 6-7 «Сникерсов». Еще страшно было ходить в туалет. Возле него есть окно, которое постоянно снайпером простреливается. К туалету надо ползти. Высунешь голову — и назад можешь не вернуться. Готовили есть на сухом спирте. Даже картошку жарили. Но там есть не хочется. Адреналин постоянно давит и кусок в горло не лезет. Еду в аэропорт доставляют волонтеры под обстрелами. Бывало такое, что машины 2-3 дня не могли к нам подъехать. Не голодали, потому что запасы оставались. Как-то был на задании. Жил пять дней в лесу. Воду пил из болота. Сначала было неприятно, а потом привык. В аэропорту не мылись и не брились. Называли себя викингами. Шутили: «Как же викинг может обойтись без бороды?».

В начале ноября получил контузию. Ехали брать высоту в километре от аэропорта. Водитель случайно свернул в другую сторону. Попали в засаду, сепары начали обстреливать. Хорошо, что не поехали туда, куда должны были. Как выяснилось позже, там была еще большая засада. Я был на танке сверху, когда он начал гореть. Обжег руки и контузило. После этого постоянно свистит в ушах, подташнивает и перед глазами стоит большое зеленое пятно. Меня отправили лечиться в Киев. Когда приехал, сразу пошел в церковь и поставил свечу за ребят. А потом съел мороженое и выпил молочный коктейль. Побыл дома несколько дней и опять поехал в аэропорт. Дмитрий Ярош (лидер «Правого сектора». — ГПУ) уговорил лечь в больницу. Сказал: «На тебе лица нет. Полечись, а потом опять приедешь. Ты нам здоровым нужен». Я послушал. Был в военном госпитале. Врач попросил нарисовать первое, что придет в голову. Я нарисовал, как горит Москва. Он сказал: «До шизофрении вам остался один шаг». На восемь дней кладут в больницу. Ребята на войне часто сходят с ума. У многих уже после первого обстрела начинается паранойя. Они теряются, стреляют куда попало. Сразу отбираем оружие и отправляем домой. Я сейчас стараюсь не ездить на лифте, в метро. Как-то чуть не сгорел в БТРе. В закрытом пространстве начинается паника.

Террористы для меня — просто цель, которую надо обезвредить. Сожаления не чувствую. Часто берем в плен. Кое-кто переходит на нашу сторону. Как-то попался парень. Рассказал, что его дэнээровцы забрали из дома. Привезли на линию фронта. Дали в руки оружие и приказали стрелять. Попросился воевать на нашей стороне. Защищает блокпост возле аэропорта.

Угрожают мне постоянно, звонят ночью. Передают привет от «Моторолы» (один из вожаков террористов, воюет на стороне ДНР. — «ГПУ»), обещают отрезать голову. Третий телефон поменял, но они меня находят.

Антон Окороков работал звукорежиссером на телевидении. Чтобы поехать на Донбасс, уволился.

— Не знаю, смогу ли дальше работать по профессии. Недавно надумал написать музыку. Понял, что высокие и средние тона совсем не слышу.

Присоединяйтесь также к Днепровской Панораме в Google News. Следите за последними новостями!Присоединиться
Читайте также